Если не все, то 90% из вас знает такого достойного товарища как Сева Новгородцев! Этот великий человек и музыковед, с середины 70-х годов работающий на русском “BBC”, в первую очередь знаменит своей радио-передачей “Рок-Посевы”.Сколько рокеров он воспитал своими эфирами! Сколько народу благодаря ему обзавелись хорошим музыкальным вкусом! Эх, перечислять его достоинтсва – дело безнадёжное и глупое… слишком уж много всего придется перечислить. Нижеприведённый текст является транскриптом 4-х его передач, посвященных “KISS” (вообще, их было 5, но одна, вероятно, была утеряна). Передачи вышли в эфир в 1993 году. Я не мог удержаться от некоторых своих комментариев в процессе этого текста, так как несмотря на несомненную оригинальность и свежесть изложения, Сева допустил ряд довольно серьезных ошибок, которые я и исправлю. По мелочам цепляться не буду – будет исправлено только нечто уж совсем принципиальное.
Круглая дата показалась на нашем календаре: двадцать лет назад, 30 января 1973 года, начался самый затяжной поцелуй в истории музыки. В этот день берет свое начало рок-н-ролльный губоконтакт, который длится вот уже два десятилетия. Чую, чую, что самые смышленые уже на стульях ерзают, короткое слово с двумя свистящими согласными выкрикивают. Да, точно. 20 лет исполняется нью-йоркской группе “Kiss” (“Поцелуй”), и, хоть группа эта – американская, музыкальными своими корнями она тянется к нам, в Англию, а родословьем своим – еще дальше, но об этом – после.
26 января 1978 года, 15 лет назад, американский журнал “Billboard” рапортовал о новом коммерческом рекорде: группа “Kiss”, о которой мы ведем сегодня речь, и Элвис Пресли разделили первые места, получив за предыдущий 1977 год по 3 платиновых диска.
Мне часто по почте присылают из отечества старые советские книжечки застойных лет, в которых специалисты-профессионалы на сотнях страниц распространяются о тлетворном влиянии рока. Написаны они, сами понимаете, суконным политотдельским языком и большей частью не стоят даже той бумаги, на которой напечатаны. Это сочетание воинствующего невежества и тупой нравоучительности. Вряд ли стоило бы вообще упоминать эти книжки, если бы не некоторые заявления в них. Уж больно они хороши для новолуния, для начала нового рассказа. Любимым обвинением в адрес группы “Kiss” в подобных книжках было обвинение в фашизме. Дело в том, что последние две буквы ‘с’, латинского ‘s’ в своем названии “киссовцы” часто изображали в виде зигзагообразных молний. А символика эта встречается, как мы знаем, на знаках отличия гитлеровского СС. (Кстати, так потом на заборах так КПSS стали писать). Но делать только поэтому из участников “Kiss” фашистов – это все равно, что объявить покойного Леонида Ильича панк-рокером только за то, что он любил на себя разноцветные железки нацеплять. Для этого достаточно лишь взглянуть на биографии участников. Один из основателей группы и до сегодняшнего дня неизменный ее участник басист Джин Симмонс родился 25 августа 1947 года в израильском кибуцце. Другими словами, в иудейском колхозе. Кибуцц – это сельскохозяйственная община, основанная послевоенными израильскими социалистами. Кстати, форма этого хозяйствования дожила до нынешнего времени, до сих пор более или менее успешно функционирует. В метрике Симмонс вписан как Джин Стайн (или, по-нашему, Женя Штэйн).
Родители его – венгерские евреи. Отец с матерью разошлись, когда Жене было 9 лет, и он рос только с матерью. Она, между прочим, побывала в немецких концлагерях и лишь чудом осталась жива. (А-а! Может там ее фашисты-то завербовали). Вот именно с ней, со своей матерью, Женя и прибыл в Нью-Йорк в 1958 году. После израильского кибуцца с его строгим укладом деревенской жизни, ранним отбоем и еще более ранней побудкой, с его пуританской этикой коллективного социалистического быта, Нью-Йорк показался непоседливому мальчику местом поистине волшебным. Ну, телевизор можно было смотреть круглые сутки. В центре города жизнь не прекращалась даже глубокой ночью. А население Нью-Йорка могло бы с успехом сойти за потомков строителей вавилонской башни, ибо разговаривало оно на всех мыслимых на земле языках. Ничего вообще не хочу сказать дурного про американскую культуру, но если доведется ее показывать жестами, руками, то я бы делал более движение вширь, а не вглубь. Другими словами, для выходцев из Европы с ее многовековой культурной традицией, Америка в эстетическом отношении живет и мыслит как бы на уровне подростка. Отсюда и доступность популярной музыки, отсюда и низкий удельный вес литературы, и засилье картиночных комиксов. Именно на такой диете культурного попкорна и рос Женя Штэйн, впиваясь ушами в транзисторное радио, а глазами в разноцветные журналы ужасов.
Отмечу вообще, что в увлечении страхами и ужасами, о которых мы говорили перед этой пластинкой, нет ничего такого плохого и противоестественного. Ими, например, изобилует еще писание Гомера, и традиция эта литературная потом поддерживалась и продолжалась в течение многих веков. Не надо забывать, что Джин Стайн происходит из Венгрии. Оттуда и до Трансильвании недалеко, то есть до того места, где жил некогда мифический герой граф Дракула. Но, если у нас в отечестве современные ужасы приняли другую, далеко не сказочную форму, и нужда в вымыслах как-то временно отпала, то в благополучной и несколько наивной Америке фабрика страхов продолжала работать вовсю. Во всяком случае, это можно сказать про конец 50-х, когда рос наш будущий герой. С музыкальной точки зрения (с рок-н-ролльной музыкальной точки зрения), однако, время было довольно тощее. Элвис Пресли уже был забрит в армию, где его, как говориться, так научили родину любить, что он после дембеля пел только сладкие баллады да снимался в сусальных кинокартинах. Литтл Ричард ударился в религию. Чак Берри тогда сидел в тюрьме. Бадди Холли погиб в авиакатастрофе. А тут вскоре один из последних героев, Эдди Кокран, разбился в машине, и наступил рок-неурожай, потому что американский музыкальный комбайн выдавал одну только мякину. Только с приходом “Beatles” и последовавшими за ними “Rolling Stones”, “The Who”, “Kinks” и прочих, в рок-н-ролльном костре от мощной искры вновь возгорелось пламя. Неудивительно, что 15-летний впечатлительный Женя Штэйн впитывал в себя это английское влияние. Заботливая мама подарила тогда ему первую гитару. Обошлась эта гитара в 65 долларов (деньги по тем временам очень немалые) – это была почти половина ее месячной зарплаты. Купили гитару у соседа-итальянца, поторговавшись и скостивши цену на червонец. Эту самую свою первую гитару Джин Симмонс потом продал в два раза дороже за 135 “зеленых”. Спекуляция? Не-е-т! Инфляция!
Речь шла о Юджине Симмонсе или, как его тогда знали, Джин Стайн (или, по-нашему, мы его называем Женя Штэйн). В школе Женя Штэйн был признанным клоуном в классе, мастером на разные проделки. Это с педагогической, психологической точки зрения говорило о двух вещах. Во-первых, о его неуемной энергии, а, во-вторых, о его желании во что бы то ни стало привлекать к себе внимание. Именно, думаю, из такого подсознательного желания выступать перед публикой во что бы то ни стало он и пошел учиться потом в учительский колледж, закончив который, имел специализацию по 4 языкам и мог преподавать английский, немецкий, иврит и родной язык – венгерский. Распределение получил в одну из школ Нью-Йорка в Гарлем в испанский квартал. Определили его в шестые классы. С учительской точки зрения классы самые трудные. Известно, что подростки в этом возрасте требуют (или, во всяком случае, желают) уважения к себе по полной мере, как к взрослым. А сами-то еще дети. И вот это противоречие делает их вредными и несносными. А отыгрываются они на ком? На бедных учителях. И хоть у молодого преподавателя были самые благие намерения, и он хотел дать своим ученикам как можно больше, благодарности за свои старания он не получал никакой. А благодарность такая видно была ему нужна. Женя Штэйн не прочь был выложиться вовсю, но ему хотелось в конце своих стараний ну немного признательности, своего рода, ну, аплодисментов. От разнузданных американских подростков, этих монстров демократии, да еще в Нью-Йорке, да еще в Гарлеме, да еще в испанском квартале. У-у-у. Вряд ли тут дождешься аплодисментов. Короче, Женя Штэйн решил свою жизнь направить по другому курсу и для начала сменил фамилию, позаимствовав ее у известной английской кинозвезды Джэйн Симмонс. Почти сразу после этого новоявленный Джин Симмонс познакомился и подружился с другим музыкантом-любителем, которого звали Стенли Эйсен.
Итак, Джин Стайн (или, как мы его называли, Женя Штэйн), поменявший к тому времени имя на Джин Симмонс, познакомился со Стэнли Эйсеном, которому собственное имя тоже чем-то не нравилось, потому что вскоре на всех выступлениях его стали объявлять как Пола Стенли. Первая группа, которую сколотили новые приятели, называлась “Rainbow” (“Радуга”). Но ее выступления по разным нью-йоркским клубам были далеко не радужными. Следующая команда под названием “Wicked Lester” (“Безнравственный Лестер”) тоже окончила свои дни как-то бесславно. Быть может потому, что четкого направления у нее не было, и репертуар состоял из венегретистого такого набора песен от кантри и вестерна до тяжелого рока. Одно время, правда, казалось, что жар-птицу за хвост удалось схватить. Демонстрационная песня, которую написал Джин Симмонс, была послана на фирму “Columbia”, которая предложила группе “Wicked Lester” контракт. Была предоставлена студия и даже записан целый альбом. Однако, альбом этот в свет так никогда и не вышел. Лента куда-то пропала, теперь никаких данных не сохранилось. И об этой пластинке косвенно напоминают лишь некоторые песни, которые впоследствии появились на альбомах “Kiss”.
Джин Симмонс и Пол Стенли зарабатывали тогда на жизнь сочинением рекламных музыкальных заставок или просто случайными заработками. Например, они подпевали на ныне давно забытом альбоме некоего Лина Кристофера. К тому времени из Англии докатился до Штатов новый феномен – глэм-рок. Это был, скажем, Гари Глиттер в наряде из сверкающих блесток или группа “Slade” с “шузами” на платформах такой высоты, что они напоминали небольшие ходули. При этом сообразительные люди в общем понимали, что сами герои глэм-рока принимают себя не очень всерьез. Что в их волшебных костюмах есть элемент театрализации и молодецкого озорства. Известно также, что по части ярких цветов и всяческого эстрадного блеска Америку еще никто не переплюнул (у них вон один национальный флаг чего стоит). И вот приятели нью-йоркцы решили довести безвкусицу глэм-рока до абсолютного предела или даже дальше, до беспредела. Тогда же в журнале “Rolling Stone” в разделе “Личные объявления” ребята увидели маленькую строчку. В ней говорилось: “Барабанщик. Ради успеха готовый на все”. Друзья посмотрели друг на друга и сказали в один голос: “Это наш человек”. Этого ‘нашего человека’ звали Крис Крисскула.
Итак, мы остановились на новом герое, который приходил в группу. Звали его Крис Крисскула. Крис до того играл в группе под названием “Chelsea”, которая даже выпустила в 1971 году альбом на фирме “MCA”. Как часто бывает, после неуспешной первой пластинки, группа подержалась-подержалась вместе да и распалась. Крис осиротел, сидел дома, много играл, писал и злоупотреблял. И вот, проведя таким образом целый год, пришел он в себя в конце концов и решил, что готов для больших свершений. Тут-то и появилось его объявление в журнале “Rolling Stone”. Новому барабанщику еще по телефону начали задавать странные вопросы: толстый он или тонкий, высокий или низенький, носит ли он бороду или усы и так далее. Потом пришли на него посмотреть (Крис играл в одном из клубов). И когда увидели высокого, длинноволосого рокера в бархатных клешах, сказали: “Ты принят на работу”. Крис Крисскула в свое время закончил в Бруклине католическую школу, пел там в хоре, пока его не выбросили за то, что он выпил все церковное алтарное вино. В наказание за скверное поведение сестры часто запирали его в чулан на несколько часов. Короче, нечего и говорить, что Крис покинул школу убежденным антиклерикалистом. Идея новой жизни, нового имени, пришлась ему по душе. И, видимо под влиянием новых приятелей, из Криса Крисскулы он превратился в Питэра Крисса.
Но мы сейчас говорим о том времени, когда, собственно, группы еще не было. Было трое человек. Первое время так вот и репетировали. Втроем пытались заинтересовать пластиночные фирмы. Подумывали тогда уже и о названии. “Bullfrog Beеr” – что-то вроде “Жабье пиво” или “Albatros” (перевода не требует). Одно время хотели себя даже матерным английским словом из четырех букв на букву “F” назвать (но, правда, по-русски это три буквы). Но потом поняли – звездами с таким названием не станешь. Наконец, остановились на коротком и энергичном “Kiss” (“Поцелуй”). К тому времени фирма “Columbia” дала им аванс.
На аванс сняли большой чердак на углу 23-ей Стрит и 5-го Авеню и поместили объявление в нью-йоркском художественном еженедельнике “The Village Voice”. Это объявление и увидел Пол Даниэл Фрэйли. Он родился в районе Бронкс 27 апреля 1950 года. Взращен был на рок-н-ролле. Играл в местных группах. Одна из них называлась “Four Roses” (“Четыре розы”). С детства был уверен, что станет знаменитым и богатым и всем об этом говорил. Все, естественно, над ним потешались. На прослушивании до него побывало человек 30. Приходили разные гитаристы. Даже такие, что ни слова по-английски сказать не могли (тут надо помнить, что Америка, в общем, страна эмигрантов). И тут появляется Эйс Фрэйли в башмаках разного цвета. Одна туфля оранжевая, другой туфля красный. Ясно было, что крыша у паренька немного не на месте. Короче, он подходил по всем статьям кроме одной – у него были усы. Поставили условие – бриться. Эйс согласился отчасти из-за безработицы, которая ему надоела, отчасти от того, что троица его поразила своей решимостью во что бы ни стало стать всемирно знаменитыми. От решительных слов вскоре перешли к решительным действиям. В складчину сняли квартиру на Манхэттене. Засели там безвылазно. Репетировали, обсуждали, придумывали, готовили костюмы. Экспериментировали с гримом. К первому выступлению готовились так, как будто это был “Madison Square Garden”. Пусть даже, если на самом деле речь шла о зачуханном клубике, скорее напоминавшем большой общественный туалет. К этому первому концерту подготовили 15 песен, 9 из которых потом вошли на первый альбом “Kiss”. Кстати, зигзагообразные молнии в названии вместо двух последних букв ‘s’ придумал Эйс Фрэйли именно тогда. И придумал, надо сказать, без задней мысли. Связь этой символики с нацистским СС заметили позже, а уж к тому времени менять что-то было не с руки. Итак, 28 января 1973 года в небольшом клубе “Конвентри” в нью-йоркском районе Куинз “Kiss” выступили в первый раз. В новой роли суперзвезд, которую они сами себе придумали, им нужно было стоять на сцене на фоне мощнейшей аппаратуры. На фоне усилительных шкафов до самого потолка. Ничего этого у них не было. И вот ребята не поленились сколотить и обтянуть фальшивые колонки. То есть ящики, внутри которых не было ничего. Это была чистая декорация, но декорация, показывавшая публике, что перед ней выступает не какая-нибудь местная мелкая группка, а звезды международного значения. Люди способные возвестить и протрубить об этом на весь мир. И вы знаете, этот план сработал.
В названии “Kiss”, что значит “Поцелуй” – пожалуй, не следует искать какого-то программного заявления. Важнее, мне кажется – то, что в этом слове четыре буквы, или, говоря по-английски – “kiss is a four-letter word”. Известно из прошлой передачи, что ребята подумывали назваться непечатным словцом на четыре буквы на букву ‘F’, которое в приличном обществе не произнесёшь. Четырехбуквенное слово – это синоним ругательства в английском, ближайшую аналогию в русском языке мы находим в матерном слове из трех букв, которое юные математики так любили раньше писать на заборах: ИКС, ИГРЕК – ну и так далее. Даже и выражение такое есть, когда хотят послать подальше, но без лишней грубости: “Пошел ты на три буквы!” И если из четырехбуквенного названия “Kiss” делать что-то русское на три буквы, то из слова “поцелуй” получим короткое и энергичное “поц”. Что это значит – могли бы раньше объяснить в Одессе знатоки маланского наречья, рассеянные нынче по всем частям света.
Начну с легкого философствования, с сентенции, с которой может быть не все и согласятся, а именно: из ничего ничего и получается. Всякому мало-мальски значительному явлению в искусстве или литературе нужна питательная среда, концентрация людей с идеями и людей, которые жаждут перемены. Как правило, художник, литератор или, даже, рок-группа, ставшие известными представляют собой лишь вершину скрытой пирамиды, в основание которой ложатся многие безымянные старатели. С точки зрения вот такой философии Нью-Йорк весной 1973 года был местом интересным. Рок’н’ролльное подполье буквально булькало ядреным наваристым бульоном. По третьесортным манхеттенским клубам катилась волна новых странноватых и даже пугающих команд. “New York Dolls” (“Нью-йоркские куклы”), “The Stilettos” (“Тонкие каблуки”) (эта группа вскоре стала известной под именем “Blondie”), группа “Sparks” (“Искры”) и многие-многие другие, чьи имена рок-история уже не удерживает. Но в общем и целом это была среда, которая косвенно вдохновила и оформила потом английский панк. Это была среда, из которой родились и наши сегодняшние герои – группа “Kiss”. “Kiss” были поначалу классическим примером самодеятельности (в том смысле, что они все делали сами). Сами придумывали свой товарный знак – название группы с двумя зигзагообразными “SS”. Сами смоделировали свои костюмы, выстроили концерт. Сами рисовали и заказывали афиши, сами же расклеивали их по городу. Сами заключали договора о найме залов и сами же доставали на это деньги взаймы.
К лету 1973 удалось наскрести достаточно на записи. И вот 17 июня 1973 года “Kiss” отправились в Нью-Йорке в студию “Electric Ladyland” с продюсером Эдди Крамером. Эдди Крамер (кого интересуют мелкие подробности истории) в свое время записывал Джими Хендрикса, “Led Zeppelin”, “Emerson, Lake & Palmer” (последние даже посвятили ему песню под названием “Are You Ready Eddy?” на своей пластинке “Tarkus”). Но в те годы он был рядовым звукотехником и к продюссерскому пульту его еще не подпускали. Так вот записанные с Крамером 5 первых песен и стали так сказать первой разменной купюрой “киссовцев”, которую они потом рассылали по пластиночным фирмам. Был у них на примете и заветный менеджер, которого они настойчиво одолевали приглашениями на свой концерт в течение нескольких месяцев. Звали его Билл Аукойн. “Ребята проявили такую настойчивость, – сказал он позже в интервью, – что меня просто любопытство одолело и я пошел посмотреть, что же они из себя представляют.”
Итак, Билл Аукойн с одной стороны был оптимистом и мечтателем, но с другой человеком сугубо деловым. Взяв с собой ленту с пятью записанными песнями группы, он размышлял почти целый месяц и только затем связался, назначил встречу и на этой встрече предложил “Kiss” свой деловой ультиматум:
- Если через две недели, – сказал он, – я ничего не смогу для вас организовать, отношения наши будут расторгнуты. Но если я сделаю вам контракт, то стану менеджером, возьму на себя все финансы, а вам положу зарплату каждому 80 долларов в неделю.
Согласились. И действительно, дней через 10 все четверо участников “Kiss” уже сидели у директора пластиночной фирмы “Casablanca”. “Casablanca” была совсем новой компанией, которую организовал некий Нил Богарт, уже до того успешно работавший в пластиночной промышленности, где у него было много знакомых и друзей. У этих знакомых и друзей, кстати, он и назанимал денег для открытия своего предприятия. Участники “Kiss” подписывали контракт одновременно с “Casablanca” и менеджерской фирмой Билла Аукойна, получая при этом аванс в 15.000 долларов. Сегодня эта сумма значительна лишь по российским понятиям, но в 1973 году по покупательной способности она представляла собой сумму в 5 раз большую и была приличной для Америки тоже. Но не аванс был главной статьей расхода новых деловых партнеров. Я вообще как-то слышал изречение “акулы шоу-бизнеса”, было это лет десять назад. “Без 10.000 фунтов,” – сказал он между прочим, – “новую группу до публики не доведешь”. Действительно, в течение первого же года менеджеру “Kiss” и пластиночной фирме “Casablanca” пришлось вложить в своих подопечных четверть миллиона долларов.
- Мы вкладывали в них все, что у нас было, – сказал потом Нил Богарт. – Рекламная кампания, которую мы им организовали, была самая интересная и изобретательная в моей жизни. Мы думали только об одном – как бы денег хватило. В тот момент “Kiss” и фирма “Casablanca” были тождественны. Мы ставили на ноги и фирму и группу.
К контракту, к этой деловой женитьбе, “Kiss” пришли не с пустыми руками. У них было, так сказать, самодельное приданое. Месяцы упрямой работы и поначалу безнадежных выступлений дали плоды: у группы была небольшая, но верная аудитория, а изустная молва повторяла их имя, ну хотя бы потому, что на сцене выглядели они очень уж странно и необычно. В течение первого года ребята шли в бой как штрафной батальон куда прикажут. Любой концерт был хорош, в любом месте, в любом качестве. “Kiss” выступали на поддержке у “ZZ Top”, у Рори Галлахера, “Blue Оyster Cult”, даже у “Black Sabbath”. Однако, редко кто приглашал их повторно по очень простой причине. Ну, например, на концерте Рори Галлахера (это было в клубе “Айора” в Кливленде) “Kiss” появились на сцене одетые и загримированные под прокаженных. Поначалу публика негодовала, кидалась в них чем попало, но кончилось-то все полнейшим успехом, абсолютным триумфом, после которого главному артисту на сцене делать было уже нечего.
Действительно, концерт “Kiss” был зрелищем невероятным: ударная установка, как по мановению волшебной палочки, вдруг взлетала на два метра в воздух, вокалист изрыгал изо рта снопы пламени, а уж что касается костюмов и грима, то со времен Алиса Купера никто ничего подобного не видел. Но вот на одном из концертов (это было в музыкальной академии, кажется в Нью-Йорке) Джин Симмонс изверг изо рта обычные огненные клубы, от которых у него загорелись волосы. Публика смотрела с интересом, считая, что так и надо. Сам Симмонс продолжал играть не замечая. Счастье, что из-за кулис выбежал их постановщик, который накинул ему на голову свой пиджак.
В конце 1973 года “Kiss” отправились в студию на запись своего первого альбома. А тем временем Билл Аукойн, менеджер, нанял бродвейского специалиста с тем, чтобы отшлифовать концерт своих подопечных. Были приглашены спецы по всяческим эффектам. В концерте планировали пламя, туман, взрывы и даже ракеты-гитары, изрыгавшие реактивное пламя, гидравлическую установку для подъема вверх барабанов. Короче, задача была создать шоу невиданное и неслыханное. И внешний вид “киссовцев” был тогда же пересмотрен. Если раньше они находились под влиянием “New York Dolls” и порой баловались даже дамскими шляпками, платочками и сапожками, то новый постановщик решил создать из них супергероев. Решил создать из них четырех персонажей еще не существующего комикса.
Любопытно, что именно такой комикс впоследствии появился и даже стал очень популярным, ибо в Америке потребность в современной сказке высока. И комиксы тогда, а теперь еще вдобавок и компьютерные игры, вот эту самую потребность в сказке и выполняют. Ну, неважно. Четыре этих героя были – Демон (это был Джин Симмонс), Любовник (Пол Стэнли), Кот (Питер Крисс) и Ас Космоса (это был Эйс Фрэйли). При таком разнообразии персонажей и одновременно их единстве необходимости в одном человеке, скажем вокалисте, на котором концентрировалось бы внимание всей публики, такой необходимости не было. На концерте все четверо становились поистине равноправными участниками. То есть, тут действовал принцип, невольно когда-то изобретенный еще “Beatles”. Тем временем первая студийная попытка группы в феврале 1974 года вышла в свет в виде их первого дебютного альбома под названием “Kiss”. Музыкальная критика встретила пластинку полнейшим единодушным презрением. А к критикам в Америке прислушиваются, кроме тех, естественно, кто критических статей не читает никогда. И вот, пожалуй, на них, то есть на этих молодых ребят, не читающих критических статей вся эта громкая, гордая и занозистая музыка и была направлена, на них и была рассчитана. Любопытно, что примерно треть песен с первой пластинки потом стали бессменными в концертной программе будущих знаменитостей. Однако, тогда в 1974 провал первой пластинки в коммерческом смысле означал, что “киссовцы” не винилом сильны, и что нужно использовать то, в чем они преуспевают. А именно, их концертную работу.
… (4-я передача пропущена) …
В прошлый раз в нашем рассказе мы остановились на событиях 1975 года, когда четвертая по счету пластинка, концертный альбом “Kiss Alive” продолбил, понимаете ли, застывшую летку, из которой и хлынуло расплавленное золото народного признания. Через 2 месяца пластинка стала “золотой”, через полгода “платиновой”. Кое-какие другие факты этого периода тоже заслуживают внимания. Например, в новый год 1974-го “Kiss” сыграли свой первый крупный концерт в Нью-Йорке в Манхэттене в музыкальной академии, выступая в первом отделении группы “Blue Oyster Cult”. Ровно год спустя в “Колизее” тропического острова Нассау перед 13.000 зрителей они выступали уже как основная, как главная группа. А в первом отделении у них играли — кто бы вы думали? – те же “Blue Oyster Cult”. После того, как в лос-анжелесском “Форуме” был объявлен концерт “Kiss”, билеты распродались всего за полчаса. Дело дошло до того, что в некоторых концертных залах даже и афиш вывешивать было не нужно, билеты расходились на одной устной молве. Однако, при всей этой популярности участников “Kiss” в лицо, как людей, практически никто не знал. Все, конечно, мгновенно узнавали размалеванных и разодетых в сказочные одежды героев рок-н-ролльного комикса, но не настоящих персонажей, которые за всем этим скрывались. Джин Симмонс сделал однажды эксперимент. Было это в Нью-Йорке. Он встал в очередь в кассу на концерт в “Madison Square Garden”, купил билет, зашел в зал, оттуда пошел за кулисы. И за все это время никто его не окликнул, никто не остановил, не узнал, не одолевал просьбами об автографе. По правилам игры, которую сами же участники “Kiss” и создали для себя, поддерживать такое разделение сцены и жизни было чрезвычайно важно. Сказка, миф, легенда вещь, вообще, хрупкая. Разрушить их очень легко. Иллюзия, как невинность, теряется быстро и навсегда. Поэтому ни при каких обстоятельствах участников “Kiss” фотографировать без грима было нельзя. Правда, один раз (а было это в 1980 году) американский журнал “Cream” поместил фотографию участников в процессе гримирования, то есть грим на лицах еще не был полностью наложен, и то это сочтено было очень рискованным делом. Для “Kiss”, условно говоря, потеря маски тогда означала бы потерю лица, потому что их лицо и было маской.
Следующий, пятый по счету альбом, записывали с продюсером по имени Боб Эзрин. Он был известен своей работой с Алисом Купером. Куперовские многомиллионные альбомы вроде “School’s Out” (“Школа окончена”) или “Billion Dollar Babies” (“Бэйби в миллиард долларов”) были записаны как раз с ним.
Для Эзрина этот проект был как бы повторение истории с Алисом Купером, потому что в группе “Kiss” он чувствовал необузданную, неотесанную энергию, узнавал в ней некий нарождающийся социальный феномен. Пластинка, которую записали с Эзриным, называлась “Destroyer” (“Истребитель”). Вышла она в марте 1976 и в короткое время завоевала почетное звание “платиновой”. К этому времени публика проторила уже дорожку к прилавкам магазинов. Успех “Kiss” не ограничивался более одними уж концертами. И тут мы подошли к одной из подноготных, составляющих рок-н-ролльной славы. Из воспоминаний многих, ныне уже стареющих, а потому откровенных рок-звезд, известно, что ими в свое время двигало не столько желание денег или славы, как таковой, сколько успех у прекрасного пола. Всякий знает, что удалому рок-музыканту, только что сыгравшему концерт, с девушкой близко сдружиться куда легче. А, если ты при этом и поёшь – у-у-у! Но здесь ведь что происходило. Для девушек такого рода элемент славы важен ничуть не менее – ведь она со знаменитым человеком под ручку ходит. У нее тоже ведь есть ощущение победы, достижения. В конце концов, ведь именно на нее, а не на кого-либо другого, обратили внимание. Но на концертах “Kiss”, как мы уже отмечали, сцена и жизнь были разделены невидимым барьером. Концерт кончался, вместе с ним кончалась сказка. И, вместо четырех известных персонажей – Люцифера, Кота, Любовника и Космического Аса, из артистической выходила четверка черноволосых парней, которых, в принципе, никто не знал. Правда, о которых все знали прекрасно. Сейчас, 20 лет спустя, “киссовцы” с добродушной усмешкой признаются, что недостатка в дамском внимании у них не было. Хотя, почему девушки их любили, для них остается загадкой. Интересно еще и то, что любая из них могла бы тогда сделать фотографию на память, так сказать, в неслужебное время. Запечатлеть героев без униформы и грима. И уж такую фотографию охотно поместила бы жадная до сенсаций американская пресса. И, тем не менее, за все годы существования “Kiss” такого ни разу не произошло.
В городе Терракот в штате Индиана жил да был ярый фан группы “Kiss” по имени Билл Старки. Он, как и остальные граждане своего города, слушал местную радиостанцию на УКВ и очень возмущался, что она не передает любимой его группы. Билл принялся писать диск-жокею по имени Рич Диккерсон, требуя включать в программу пластинки “Kiss”. Диккерсон прочитал одно из этих писем в эфир, и в ответ получил еще 4.000. Билл Старки стал поневоле центром этого стихийного движения, которое потом назвали “Kiss Army” (“Армия “Kiss”").
У этой армии была своя тактика и стратегия. А именно: осаждать через почту диск-жокеев местных радиостанций, которые под напором “киссовских” дивизий, выкидывали белый флаг один за другим. По мере невидимого продвижения этой армии по Америке и взятия ею новых рубежей, внутри ее формировались штабы, командование и, естественно, продвижение по службе. Всякий вступавший в армию “Kiss” имел поначалу звание “trooper” (“боец”). Для того, чтобы получить следующее звание “super trooper”, нужно было либо завербовать в армию нескольких товарищей, либо отличиться сочинением стихов, кроссвордов или рисовании любимой группы. Пределом такого продвижения было звание “Kiss sergeant” (“сержант “Kiss”"). Но такие звания присуждались не часто. И тут, дамы и господа, я должен вам напомнить, что земной шар имеет замечательное устройство – на нем в любой день года одновременно существует зима и лето, осень и весна. Подобно климату и погоде никакого единообразия в разных точках планеты нет. В том числе, конечно, и по части музыкальных вкусов и тенденций. Пример: в 1976 году “Kiss” поехали на гастроли в Англию. Поездка эта была для них важной. В музыкальном плане они считали себя как-бы отпрыском британского рока. Англия была для них в каком-то смысле первоисточником, пусть даже воображаемым. Но британский музыкальный климат к тому времени становился для тяжелого рока неблагоприятным. Дули молодые, зеленые ветра панка. Технороковые и металлические группы казались какими-то отжившими монстрами, потерявшими связь с народом и с жизнью. К тому же вспомним, что происходило. “Deep Purple” к тому времени распались. “Led Zeppelin” выпускали новый альбом не чаще, чем раз в три года. А “Black Sabbath” варились в собственном соку. Поездка “Kiss” в Англию в 1976 году напомнила плавание под парусом против ветра. Ходишь, бывало, галсами слева направо. Движения много, продвижения вперед – никакого. Музыкальная критика, вдохновленная пролетарскими идеями панка, ядовито, основательно и с удовольствием сравняла “Kiss” с землей. Новый альбом группы под названием “Rock’n'Roll Over”, который вышел в ноябре 1976 года, альбом, который впоследствии стал одним из самых многотиражных пластинок группы (здесь я имею ввиду, конечно, всемирную продажу), так вот этот альбом в Англии разошелся в таком малом количестве, что не оправдал даже заводских расходов по печатанию. Так вот заканчивался для “Kiss” 1976 год.
В прошлый раз мы остановились на событиях 1976 года и на выходе в свет пластинки “Kiss” “Rock And Roll Over”. Пластинки, ставшей одним из выдающихся бестселлеров, а по нашему – лувсепоков десятилетия, но только не включая Великобританию, где она даже не оправдала расходов на печать. Следующая, седьмая по счету, пластинка вышла в июне 1977-го и называлась “Love Gun” – что-то вроде “Пистолет любви”. Слава “киссовцев” была в полном разгаре. Если сравнивать славу, скажем, с груженым составом во главе с паровозом, то мы увидим, что для начала, чтобы двинуться с места нужно крепко покочегарить в топке. Добиться высокого жара творческого горения, развести, понимаете ли, пары, да накачать погуще, с избытком, пока состав со скрежетом не тронется с места. Чем быстрее стучат колеса по стыкам, тем легче, тем меньше пару нужно, да и топка горит как-то сама по себе. На иного артиста взглянешь порой – уж в топке один остывший шлак, попыхивают кое-где остатки пара, но вот состав по инерции катится еще шибко и кажется стороннему, что слава народная может таким образом катиться и продолжаться бесконечно. Состав “Kiss” вовсю раскатился по таким рельсам. Шутка ли – пластинка “Love Gun” стала “платиновой”. Однако, опытные и дальнозоркие машинисты видели вдали опасное искривление рельсового пути, способное пустить все под откос. На дальних подступах у насыпи работали партизаны рок-н-роллья – панки. Подкоп, правда, велся стихийно, не грамотно, ибо музыкальностью в панке мало кто блистал, но зато с большою злобою и неустанностью. Панк хоть на вид и неказист, обладал одним несомненным качеством – в конце 70-х в нем была сила, шумел сурово его, понимаете ли, брянско-британский лес. Заокеанским визитерам в этом лесу делать было нечего. Другими словами, пластинка “Kiss” “Love Gun” в Британии даже и в список популярности не попала, а так была очень успешной. Но это в мире, а в Британии — так нет.
Вы знаете, я не случайно завел разговор о славе, взяв как метафору паровоз. Механику инерции и славы хорошо понимали деловые партнеры “Kiss” – менеджеры и директора пластиночной фирмы “Casablanca”. В это время начинается период переукомплектации и перепаковки уже известного, написанного группой “Kiss”. Выходит альбом “Alive II”, то есть “Концертный 2″ или, как говорят в отечестве “Зальный 2″, записанный на выступлениях. А вслед за ним в 1978 альбом под названием “Double Platinum” (“Двойной платиновый”) – сборник их предыдущих хитов. Широкой публике всякие подробности были может и невдомек. Но вот в “Армии “Kiss”", которая тогда насчитывала тогда более 100.000 человек, внимательно следили за малейшими перемещениями четырех ее фельдмаршалов. В “Армии” началось легкое брожение. Задавались вопросом “что, мол, в пластинке нового? И зачем вообще ее выпускали?”. Причины на это видно были. В киссовском рок-н-ролльном паровозе наступила взаимная усталость металла. Все четверо участников: Джин, Пол, Эйс и Питер объявили о том, что они берут перерыв на год, и что каждый из них займется выпуском сольных проектов.
В компании “Casablanca” таким поворотом событий, то есть началом индивидуальных проектов, были, естественно, не очень довольны.
Там чувствовали, что музыкальная обстановка меняется быстро и что исчезать из поля зрения публики — не лучший вариант. Тем временем панк-революция докатилась и до американских берегов. В Нью-Йорке гастролировали “Sex Pistols”. Об их скандальных похождениях гремели газеты. По этим следам поехали и другие англичане: “Police”, “Squeeze”, Элвис Костелло. В самой Америке появились “Talking Heads”, “Blondie”, Патти Смит. По рельсам рок-н-ролла разгонялись и другие паровозы и паровозики. Но ведь вот что оказалось – рельсы-то были не единственными. Напомню вам: ноябрь 1977 года, группа “Bee Gees”, кинофильм “Saturday Night Fever” (“Субботняя лихорадка”). Взрыв интереса к танцам. Зарождение диско. Я помню этот фильм. Вообще это был мой первый год работы на Би-би-си. Такого не забудешь. Да-а. Но, возвращаясь к нашей теме, можно сказать, что без кинокартины, без ее успеха, такого бы взрыва интереса, пожалуй, не произошло бы. Но вот именно к кино, к его серебряным экранам и направили свои устремления участники “Kiss”. Ибо кому, как не им, раскрашенным во все цвета черного, как бы созданным для цветной пленки “Technicolor”, кому как не им надо было бы появляться на широком экране. Итак, герои будущего кино были, персонажи уже существовали, оставалось оформить их действия в единое целое. Нужен был только киносценарий.
Первое появление “Kiss” в комиксах, как я уже говорил, произошло в июне 1977 года. Художником их был Барри Смит – создатель знаменитого персонажа Конан-Варвар, который перекочевал на киноэкраны в исполнении известного культуриста и силача. Так вот в кинокартине эти персонажи комиксов получили дальнейшее развитие. Фабула ее такова: “Kiss” готовится к выступлению в американском ЦПКиО. Механик парка по имени Абнер Деверо готовится к злодейскому завоеванию мира. Все четверо участников “Kiss” обладают сказочной силой, которую они черпают каждый из личного талисмана (надо сказать, талисмана тонкой резьбы по дереву). У Эйса Фрейли это молния, у Питера Крисса это кот, у Пола Стэнли – звезда, а у Джина Симмонса – морда средневекового чудища. Эйс Фрейли способен превращаться в инопланетянина с умопомрачительным интеллектом. Питер может прыгать и изгибаться, как кошка. Джин Симмонс — изрыгать пламя и управлять им. А Пол Стэнли способен выпускать из левого глаза луч, который делал его неприятелей недвижимыми, а самому хозяину сообщал невероятную способность запоминать. Всем им противостоит фантом, созданный злодейским механиком парка. Ну и все потом развивается по правилам сказки: герои теряют свои талисманы и оказываются поверженными в неволе в подземной лаборатории фантома, который посылает на концерт их кибернетических двойников. Все кончается, конечно же, победой добра, возвращением настоящих персонажей на сцену и кадрами триумфального концерта. Надо сказать, что такой – может быть, даже не очень замысловатый — сценарий удалось создать не сразу. Не было в нем поначалу правды жизни. Два сценариста Жан-Мишель Шерман и Дон Берли поехали с группой на гастроли по Канаде и Соединенным Штатам, чтобы поближе познакомиться с ребятами и понаблюдать за тем, как они себя ведут и как разговаривают друг с другом. Из этих наблюдений и разговоров и складывался будущий сценарий. Итак, кинокартина называлась “Kiss Meets The Phantom” (“Kiss встречается с фантомом”). Она вышла на экраны в ноябре 1978 года. По пятам этой картины киссовцам поступали предложения следующих уже кинопроектов, которые были выстроены с большим размахом и бюджетом в несколько миллионов. Эти проекты должны были превратить их в голливудских супергероев. Но четверка “Kiss” от этого, а также от другого заманчивого проекта – мультфильма в стиле “битловской” “Желтой подлодки” – отказались. При всей видимой показушности “Kiss” и их ориентированности на внешний успех, они, в общем, обладали чувством меры и понимали, что можно и пересолить. А, кроме того, если уж говорить честно, им до смерти надоели киносъемки. Оказалось, что занятие это скучнейшее. Что пока ставят свет, да вымеряют дистанции, пока установят декорации и отрепетируют бесконечные подробности, проходят долгие часы. И основное занятие киноактера – это ожидание. Такой судьбы себе наши герои не искали.
Если группу представить в виде некоей музыкальной машины, а сделать это не так уж трудно, то легко будет представить и наше сегодняшнее занятие. Вооружившись критическим гаечным ключом, разберем мы эту машину на четыре составные части, да посмотрим какую же роль каждая из этих частей играла в общем коллективном целом. Речь пойдет о периоде, когда все четверо участников “Kiss” объявили в 1978 году долгий перерыв и занялись рок-н-ролльным эгоизмом: каждый из них занялся выпуском собственной сольной пластинки. Однако, прежде, чем взглянуть на части по отдельности, вспомним еще раз как звучала эта машина в неразобранном виде.
Итак, мы возвращаемся в события сентября 1978 года. В Лондоне в малотиражном, в полусамиздатском рок-журнальчике под названием “Orifice” (“Отверстие”) появилась едкая редакционная статья, посвященная участникам “Kiss”:
“Эти люди,” – говорилось в ней, – “заявляют, что они не только четыре грани гигантской групповой личности, но что каждая из этих граней в состоянии выпустить собственный сольный альбом, заслуживающий внимания публики. Если верить срочным депешам из Америки, то все 4 пластинки продаются там феноменально, даже альбом барабанщика. Я хотел бы знать, когда наступит черед рабочих сцены. Вот уж этого момента мы бы ждали с нетерпением”.
“Orifice” был, как я уже говорил, журнальчиком полусамиздатским, малотиражным, так называемым “фанзином” и потому мог себе позволить откровенно выразить то, о чем только глухо бормотали крупные музгазеты: “мало того, что, мол, добились успеха коллективно, так теперь еще и каждый в отдельности вообразил себя видным музыкантом. Того и гляди превратятся все четверо в солистов, в рок-звезд, как говорится, на полном окладе”. Участники “Kiss” отвечали не эти выпады, что группа взяла годичный отпуск и что каждый из участников, воспользовавшись этой возможностью, решил помузицировать не только без грима, но и без необходимости подлаживаться под хорошо установленный стиль “Kiss”. Другими словами, излить на винил то, что в пресс-форму “Kiss” не влезало. И действительно, в сентябре 1978 года фирма “Casablanca” одновременно выпустила в свет 4 альбома, оформленных очень схоже. На обложке каждого из них был крупный портрет автора-солиста одного из четырех “киссовцев”, хотя и общая шапка “Kiss” тоже не была забыта. Авторы этих четырех альбомов позволили себе разгуляться на них вовсю, показывая тем самым публике скрытые доселе свои не только сильные, но, в общем, и слабые стороны. Начнем с пластинки Питера Крисса – барабанщика. Тем более, что лондонский фанзин так над ним потешался. Ну, в общем, понятно почему. Барабанщик мелодий у микрофона не выводит, красивых аккордов на гитарах не выигрывает, и вообще к музыке имеет отношение постольку-поскольку. Его дело ритм держать да вовремя “сажать” тяжелые барабанные плюхи. А тут и стихи, понимаете, надо сочинять, и музыку придумывать, и оркестровочки раскладывать – да не на одну песню, а на целый альбом. Быть может именно потому, что Питер Крисс от музыки был подальше других, его собственное творчество больше всех и отличилось от коллективного. По замечанию одного критика, он в группе “Kiss” как бы выполнял роль Ринго Старра. Его собственный альбом тоже напоминал рингин индивидуальный проект – этакую диетическую пищу без цвета, запаха и вкуса.
Хоть и подкалывали Питера Крисса острые на язык критики, а пластинка его действительно в полном смысле слова была сольной. Он сыграл на ней на всех инструментах за исключением, быть может, гитары. Гитарные партии для него сыграл некто Стив Люкатар, хотя ни на пластинке, ни на конверте об этом не говорится. Другое дело – Джин Симмонс. Киссовский басист и вокалист, будучи человеком общительным, пригласил на свою сольную пластинку целую кучу знаменитого народу, друзей и поклонников. Тут и известные певицы – Донна Саммэр, Хэлен Рэдди, Шэр; тут и известный исполнитель Боб Сигер, Джо Перри из “Aerosmith”, Рик Нэльсон из группы “Cheap Trick”. Кроме того, на пластинке постоянный барабанщик Аллен Шварцберг и нью-йоркские гитаристы Джефф Бакстэр и Элиотт Рандэл. Песни на пластинке были представлены самые разные. Даже была тут наивная мелодия из мультипликационной уолтдиснеевский сказки про Буратино. Но нас с вами сегодня интересует как показал себя Джин Симмонс по рок-н-ролльной части. Песня называется “Burning Up With Fever” (“Охваченный лихорадкой”) или в другом переводе “Я-я вся горю-ю, не пойму-у, отчего”.
Теперь остались пластинки двух “киссовских” гитаристов – это Пол Стэнли и Эйс Фрейли. В своих узких кругах среди рядовых и сержантов армии “Kiss” альбом Пола Стэнли как бы подтвердил давно ходившие среди поклонников слухи. А именно, что Пол есть главный генератор идей, и что остальные трое лишь дополняют и развивают его фантазии. Для всех, кого группа “Kiss” интересовала до такой степени, чтобы скрупулёзно сравнивать и анализировать, для всех таких людей пластинка Пола Стэнли стала неожиданным открытием. Потому что из всех четырех он наиболее ярко выразил глубинную киссовскую музыкальную суть. Несомненно Пол Стэнли самый лиричный и самый уверенный в себе музыкант. Есть такое понятие, которое я люблю цитировать – “сильный не дерется”. Другими словами, сильному свою силу в драке показывать не надо. И сила Пола Стэнли на пластинке для меня проявляется в том, что он не боится раскрыть душу, быть откровенно лиричным хотя бы на протяжении 1 минуты 12 секунд в песне “Tonight You Belong To Me”.
Наконец, четвертый участник “Kiss” гитарист Эйс Фрейли. Судя по всему, его сила – в инструментальной виртуозности. Он приверженец чистоты принципов, нержавейности тяжелого металла. Его пластинка – это стена гитарного звука. Из наложенных друг на друга электросинтетических и акустических гитар, выстроена, как из блоков, мощная звуковая конструкция. Отчасти такой упорный инструментарий происходит от того, что голосок-то у Эйса Фрейли и слабоват. Трудные высокие ноты он долго держать не может. Любопытно еще отметить, что некоторые песни написал он в соавторстве с женой Джанет Фрейли. Но присутствие любимой супруги, отмеченное, кстати, благодарной аннотацией на конверте, не затупило, понимаете ли, направленной металлической заостренности Эйса Фрейли, что по достоинству и оценила рок-н-ролльная американская публика.
Как справедливо отмечал лондонский фанзин, продажа всех четырех пластинок в Америке шла бойко. В день выпуска в магазины отвезли по миллиону штук каждой. После первоначального продажного рывка без особого разбора (что обычно и происходит), народ прислушался и начал покупать выборочно. В действие вступали уже чисто музыкальные факторы. Альбом Питера Крисса первым выбыл из музыкального соревнования и первым попал на полки уцененных магазинов. Пластинка Джина Симмонса оказалась слишком стилистически разбросанной, интерес к ней быстро пропал. Она тоже сошла с дистанции. Потом перестали брать Пола Стэнли. И вот только альбом Эйса Фрейли продолжал продаваться и в конце концов по тиражу побил все остальные пластинки, вместе взятые. Одна из песен этого альбома была даже выпущена отдельной сорокапяткой, попала в американский хит-парад на целых 12 недель, то есть 3 месяца, и поднялась там до 13 места. Несмотря на успех, пусть даже и в разной степени, всем было ясно, что киссовцы по отдельности представляют собой распыленную силу, как тонкие прутики. И что только вместе, объединенные в единый киссовский веник, они смогут мести, как новая метла. В январе 1979 года, год спустя после расставания, все четверо участников воссоединились для записи новой пластинки. Эксперимент с сольными альбомами как бы поставил в группе все на свои места. Эйс Фрейли, хоть и был внешне скромен, но все же ни на минуту не забывал, что именно он пришелся по душе слушающей публике. Так получилось, что успешная сорокапятка его предопределила стиль следующего альбома “Kiss”, который пережил инфекционное заболевание ненавистным стилем диско.
В прошлый раз мы с вами рассматривали так сказать “четыре источника, четыре составные части киссизма”. Речь шла о четырех индивидуальных проектах участников, о четырех сольных альбомах, которые киссовцы выпустили одновременно осенью 1978 года. Так, порой, какой-нибудь служащий, член трудового коллектива чувствует, что не дают ему как следует развернуться и думает себе: “Дали бы мне возможность, я бы им всем показал”. А, заполучивши эту возможность, а вместе с ней ответственность, задумывается: “И чего это я стал высовываться? Так ведь было хорошо и спокойно. Всегда за товарища можно было спрятаться”. Нечто подобное произошло и с нашими героями. Натешившись вволю музыкальным своим индивидуализмом и творческим эгоизмом, осознали они мощь своего первозданного коллектива и, полные обновленной силой взаимного притяжения, собрались вместе в январе 1979 года для записи следующего альбома. Те, кто помнит конец 70-х, не забудут и повального увлечения, охватившего тогда молодое человечество – было это, конечно, диско. И хоть впоследствии любой мало-мальски осведомленный в музыке слушатель с презрением отнесется к этому выхолощенному прикладному направлению, но тогда, перед лицом всеобщего обвала, сохранять ощущение своего собственного магнитного поля было нелегко. Девиация диско так и сбивала с курса, понимаете ли, творческий компас. Многие вполне уважаемые артисты в тот период оказались вовлеченными в этот круговорот, иначе, вроде, было нельзя, казалось, что ты можешь от жизни отстать безнадежно. Не избежали этой червоточины и участники “Kiss”. Хотя они-то сделали это не столько из-за любви к удалому танцу тазобедренным суставом, но по собственному признанию Джину Симмонса: “Мы за свою жизнь написали столько песен, что хочется чего-то нового”. Шеф-поваром этого новенького музблюда стал продюсер Винни Понсия. Понсия продюсировал сольную пластинку Питера Крисса – самую приглаженную, самую популярную по стилю из всех четырех. Понсия – опытный, я бы даже сказал, матерый музыкант. Он написал для пластинки несколько песен, одна из которых под названием “I Was Made For Lovin’ You” (“Я создан был, чтоб тебя любить”) стала хитом средней руки в дискотеках по обе стороны Атлантики. Увы! Расслабляющего действия…
Итак, за 6 лет до описываемых нами событий, в 1973 году, когда “Kiss” подписали свой контракт с фирмой “Casablanca”, они тогда включили в него специальный пункт, отражавший их взаимоотношения с директором Нилом Богартом. “В том случае, – говорилось в этом пункте, – если Нил Богарт покидает фирму “Casablanca”, то группа “Kiss” становится свободной от контрактных обязательств”. И вот, в 1979 году именно это и случилось – Богарт ушел из “Casablanca”, и “Kiss” оказались вдруг вольными казаками. По законам свободного рынка, спрос и предложение взаимно связаны. Впрочем, это вы и без меня теперь знаете. Так вот предложения, поступавшие группе “Kiss”, отражали высокий на них спрос. Разные пластиночные фирмы, как говорится, толкаясь локтями, старались перешибить друг у друга многозначностью аванса. Авансы эти по виду напоминали порой телефонные номера, причем номера не какие-нибудь деревенские, захолустные, а скажем областные или даже краевые. Впрочем и многозначностью зарплат вас теперь тоже не удивишь. Самой мощной и самой толстосумной оказалась тогда корпорация “PolyGram”, которой наши герои и отдались за деньги. “PolyGram” — это, однако, компания холдинговая, центральная, она занимается общим руководством, распространением, финансами. С артистами же работают творческие объединения, фирмы или, как здесь их называют, ‘лэйблы’ – то есть ‘ярлыки’. Так вот вскоре после приобретения “Kiss” ненасытная корпорация “PolyGram” приобрела и “Casablanca”. И как все сразу стало знакомо, как все стало хорошо. Так вот на “Casablanca” и продолжили, даже с тем же продюсером Винни Понсия. Вышла с ним же и следующая пластинка под названием “Unmasked” – то есть “Без маски”. Она была выпущена в свет 20 мая 1980 года, и в тот же день опубликовано было объявление, которое верные фаны “Kiss” предчувствовали уже много лет. А именно, что барабанщик Питер Крисс решил покинуть группу.
Официальной причиной ухода Питера Крисса, по его собственным словам, были поиски новых музыкальных направлений. Однако, еще по сольному его альбому видно, какие такие направления его привлекали. Кажется, что нравилась ему музыка мелодически пузырчатая, ритмически рассыпчатая. Впрочем, ежели интересно, можете сами справиться. С тех пор он записал 2 альбома “Out Of Control” (“Вне контроля”) и “Let Me Rock You” (“Дай, я тебя покачаю”), на которых видно, что не чурался Питер Крисс и коммерческого джаза, коим полны американские радиоволны. Пластинки эти восторга ни у критики, ни у публики не вызвали и найти их сегодня можно разве что в магазине уцененных винилтоваров. На замену Питеру Криссу пришел некто по имени Пол 
Каравелла (мы-то его знаем под рок-н-ролльным псевдонимом Эрик Карр). Родился он 12 июля 1953 года в Нью-Йорке. До своего первого выступления с “Kiss” в нью-йоркском зале “Палладиум” в июле 1980, был музыкантом, широкой публике совершенно неизвестным. Ну, вы помните, что ушедший Питер Крисс на концертах гримировался под металлического кота. И для общего имиджа нужно было и Эрика Карра под какое-то животное раскрашивать. Он выбрал себе образ Лиса. И удачно, надо сказать, у него это получилось, потому что влился он в общую картину так плавно и пластично, так заподлицо подошел по всем статьям, что через некоторое время уже трудно было и вообразить, кто же это на его месте раньше-то сидел. Да и стиль у него был потяжелее. Эрик Карр был типичным хард-роковым барабанщиком. В этом обновленном составе отправились на европейские гастроли. Расписание такое: 3 концерта в Италии, 11 в Германии, 2 в Швеции, 4 во Франции по 1 в Бельгии, Швейцарии, Голландии, Норвегии и Дании, на Англию пришлось 4 концерта (2 на стадионе “Уэмбли” в Лондоне). И вот тут-то пришлось киссовцам столкнуться со всей строгостью наших муниципальных уложений. Англосаксонские народы (англичане в особенности), по моим наблюдениям, помешаны на безопасности. В Англии вон даже электрические вилки вместо двух штырей имеют три (третий для полнейшего заземления), внутри штепселя — специальный предохранитель. Все провода особыми винтами схвачены, чтоб не дай бог! А говорят, все равно их током бьет. Но неважно. Это я все к тому, что пожарный инспектор или инженер по технике безопасности при местном райсовете имеет большую власть и силу. И к тому же, каналья, как правило, взяток не берет. Вот как запретит (что-нибудь слишком рискованное для публики ему покажется) и все – перекраивай концерт, меняй режиссуру, модифицируй декорации. Например, Джин Симмонс на концерте на ракетном двигателе улетал наверх к колосникам. Сняли. Были особые пиротехнические эффекты специально для стадионов. Запретили. И пришлось соглашаться. Одна из причин была – уж больно участникам “Kiss” британская публика нравилась. Как говорится, “врубались” в их музыку уж больно хорошо. А британская публика по этой части разборчива, ее на рок-н-ролльной мякине не проведешь. Это вот так, глядя на картинки, на раскрашенные лица участников “Kiss”, или слушая мой рассказ, можно подумать, что “вот, де, циркачи, зазнайки, американская масскультура, безвкусица” и так далее, но на самом деле все, побывавшие на концертах “Kiss”, попадали под огневое бронебойное обаяние наших героев. После Европы отправились в Австралию в первый раз. Там пожарные инспектора не так донимали. Так уж “Kiss” развернулись на полную. Их концертное оборудование везли на 17-ти многотонных дальнобойных полуприцепах (одних динамиков было 400 штук). 100 человек обеспечивали на концерте безопасность. Еще 100 занимались светом, пиротехникой, установкой, электричеством и прочим. На открытых стадионных концертах пиротехника была такая, что видно было салюты верст за 30-40 (это ж одной взрывчатки сколько надо!). А конфетти в публику высыпали каждый раз 75 кило. А уж когда размещались в гостинице, то занимали враз 80 многоместных номеров. Ну не дать, ни взять – Большой театр.
После пластинок “Dynasty” (“Династия”) и “Unmasked” (“Без маски”), записанных с Винни Понсия, пластинок, имевших некоторый налет дискотечности, как вы слышали, следующую решили записать с продюссером Бобом Эзриным, с ним была записана в свое время пластинка “Destroyer” (в марте 1976 года она вышла). Эзрин эти годы сложа руки не сидел – записал два альбома Элиса Купера, работал с английской группой “The Babies”, которую за уши к славе ему вытянуть так и не удалось, он стоял у руля первого сольного альбома Питера Гэбриэла – бывшего вокалиста “Genesis”. От Эзрина ждали мудрого и чуткого руководства, все помнили его былые заслуги перед “Kiss”. Таким образом, и группа, и продюсер к записи нового альбома подходили с ощущением сверхзадачи. Важно было не просто 45 минут музыки уложить на ленту, но выдать при этом что-нибудь такое, о чем бы все только и говорили. Но не зря, ой, не зря семья и школа учат скромности, потому как скромность плюс прилежание – большие успехи дает. Отсутствие же скромности есть гордыня, а гордыня предшествует падению. Короче, следующую пластинку решили делать концептуальной, начинив ее высоким идейно-философским смыслом.
“Во все времена повсеместно силы добра и зла вели непримиримую битву. И битва эта продолжается сейчас по всему миру и внутри нас самих. С незапамятных времен среди людей главенствовала фигура старца, старейшины. Он выбирал и обучал героев на битву с несправедливостью и злом. Старейшина – собирательный образ, ему принадлежит бесконечная мудрость века. Он олицетворяет знание и добро. Он был уже старым при рождении мира. Сила его бессмертна. Он защищает и сохраняет вселенную. Он принял человеческую форму, чтоб быть среди людей. Старейшины руководят нами.”
Это, как понимаете, были не мои слова, это была цитата Джина Симмонса, объяснявшая концепцию, о которой один из критиков заметил: “Еще одна куча псевдомистического дерьма, какое-то мумбо-юмбо”. Вот из этого псевдомистического удобрения и выросла пластинка “The Elder” (“Старец” или “Старейшина”). Я хотел рассказать о том, как она записывалась, но тут, вроде бы, времени нет. Это – продолжение известных современных сказаний о начале времен. Работа над пластинкой велась в обстановке географической разбросанности – Боб Эзрин живет в Торонто и очень привязан к своей семье, потому, скажем, вытягивать его на записи в Нью-Йорк на длительный период представлялось бесчеловечным.
Регулярно летали в Канаду, возвращались в Нью-Йорк, кроме того Эйс Фрейли, например, над своими сольными кускам работал в домашней студии, да и другие участники тоже – вносили лепту поодиночке и привозили готовые куски в студию. Вы по мои присказкам уже, наверное, догадались, что ничего путного из этой пластинки не получилось. Оно, в общем, действительно так и есть: альбом “The Elder” из всех киссовских альбомов разошелся самым малым тиражом, после его выхода Армия “Кисс” – последователей группы – со ста тысяч человек усохла ровно наполовину. Если уж задаться целью сказать что-нибудь хорошее, так это может быть то, что он познакомил их с певцом и поэтом Лу Ридом, который сочинил слова для двух песен пластинки. Однако – не задумчивостью текстов привлекали к себе публику киссовцы. Их любили за карнавал чувств, за бесшабашный фейерверк рок-н-роллья. Я просто хочу сказать, что композиция “Dark Light” (“Темный свет”), сочиненная Эйсом Фрейли, стала своеобразной лебединой песней этого музыканта в составе родной группы.
“Лично я пластинкой “The Elder” был недоволен, – сказал впоследствии Эйс Фрейли, – многое меня на ней не устраивало: звук барабанов, продюсерский подход. Например, дома у меня хранятся сольные гитарные куски, написанные для этой пластинки, которые продюсер Боб Эзрин выкинул при окончательном микшировании. Над звуком мощных гитарных аккордов я бился в своей студии часами. Он же их в пластинку просто не включил. При этом даже не позвонил, чтоб сказать мне об этом. Пресловутая концепция так им овладела, что о музыке он забыл. С Эзриным с тех пор я не разговариваю.”
Подобные высказывания, просочившиеся в печать, породили слухи об уходе Эйса Фрейли, и фирма “Phonogram”, вложившая в “Kiss” немалые деньжищи, должна была действовать безотлагательно. Из четырех новых песен и нескольких отобранных старых скомпоновали пластинку, которую выпустили в продажу только в Европе и на Дальнем Востоке. Называлась она “Kiss Killers” – то есть “Убийственные песни Kiss”. На всех новых “убийственных” вокалистом, то есть запевалой, был Пол Стэнли, а Эйс Фрейли, хоть и был указан на обложке, в записи практически участия не принимал. Факт этот малоизвестен, но вам я его по секрету сообщу – это то, что роль соло-гитариста взял на себя все тот же Пол Стэнли. Он признавался, правда, что порой, когда ему было не под силу, на запись приходил приятель – гитарист Робин Кросби, участник никому не известной тогда группы “Ratt”. Такое же распределение ролей сохранилось и на следующей пластинке “Kiss”, на студийном альбоме “Creatures Of The Night” (“Ночные твари”). Эйс Фрейли в ней тоже участия не принимал, но теперь уже по другой причине: на своей мощной спортивной машине “Порш” ехал он лихачом да и въехал прямо в стену. Стену пробил, а потом врезался в дерево. Машина при этом была разбита всмятку. Ее пришлось списывать. Сам же угодил в больницу на 2 с лишним месяца с ущемлением позвоночника, переломанной ногой в лодыжке и сильно расплющенным носом. Забегая вперед, скажу, что вместо списанного “Порша” он купил потом по выздоровлению спортивную “Де Лориан”. И вот об этой машине надо бы сказать пару слов. Де Лориан – это американский предприниматель, который построил завод в Северной Ирландии и начал выпускать эти спортивные машины. Помню видел одну из них на выставке: двери открываются вверх, как, понимаете ли, лебединая песня, то есть крылья; внутри по-над кожаными креслами приборов – как в реактивном самолете. Но самое главное, что отличало “Де Лориан” от других машин – это то, что корпус у нее был из нержавеющей стали, и дизайнеры машины решили ее не красить (зачем, коль она и так не ржавеет). Завод работал, уже были выпущены тысячи машин, и тут разразился скандал. Выяснилось, что фабрикант Де Лориан для финансовой поддержки своего нуждающегося предприятия занялся перепродажей крупных партий наркотиков. Де Лориана арестовали. Завод пришлось закрывать. И машина, выпуск которой был прекращен, стала сразу редкой и коллекционной.
Из-за аварии и перенесенной травмы Эйс Фрейли поневоле стал музыкальным отшельником, засел дома в своей 24-дорожечной студии. Сочинял, записывался, причем возвратный суффикс “-ся”, означающий, что он записывал сам себя, был Эйсу Фрейли особенно приятен, потому что по собственному признанию инженерная, техническая, продюсерская сторона дела была всегда для него не менее интересна, чем сама музыка. Пластинка “Creatures Of The Night” записывалась в Лос-Анджелесе в студии “Record Plant”, сводилась в Нью-Йорке. И вот здесь, на этой стадии, Эйс Фрейли в ней немного поучаствовал. Незадолго до окончания поступили грустные известия – наставник киссовцев и основатель их пластиночной фирмы Нил Богарт скончался от рака в возрасте 39 лет. Альбом “Creatures Of The Night” посвящен ему. Нил Богарт был, конечно, постарше ребят, но ненамного – он 1943 года, а, скажем, Симмонс – 1947. Остальные ребята, в основном, 1950 года рождения. Другими словами, был он их сверстником, а когда твои сверстники начинают отправляться в мир иной, то поневоле осознаешь, что карнавал жизни не вечен, и в голову начинает лезть философия о бренности земного бытия. У участников “Kiss” не за горами был уже 10-летний юбилей. Две пятилетки размалевывали они уже себе лица для всех абсолютно публичных выступлений и появлений. И вот эта придуманная ими самими же рок-н-ролльная буффонада 30-летним мужчинам (а Симмонсу было уже все 35), конечно, уже была не в кайф, а в лом. Разговоры о срывании масок, о показе истинной личины, ходили в группе давно. Вырвавшийся из коллективной поруки Питер Крисс, например, выступал уже по телевизору вовсю в натуральном обличии, с радостью подставляя телекамерам свое истинное природное лицо. Нельзя сказать, чтоб зрелище было особенно привлекательным, потому что в костюмчике с галстуком похож он был на какого-то провинциального финансиста. При этом еще говорил, что не любит тяжелый металл. Да и саму группу “Kiss” тоже не очень-то жалует. В такой обстановке срывать с себя маски было рано. Решено было оставаться ‘Creatures Of The Night’ (‘Ночными тварями’).
Итак, Эйс Фрейли оправился и вернулся на работу, и всем журналистам неизменно говорил: “Как видите, я все еще здесь и никуда не ушел.” Но от такого заявления только понятнее становилось, что его уход – лишь вопрос времени. Надвигались длинные гастроли, впервые за последние 3 года. Планировалось 100 концертов с небольшим перерывом посередине. Отрепетировали 20 отборных песен, обновили сказочные сапоги, доспехи, накупили банок с гримом. Среди сценического реквизита кроме сотен динамиков и прожекторов был еще, скажем, настоящий танк. Куда уж тут было остальным, скажем, даже тем же “AC/DC” с их стреляющей пушкой. “Мы неподражаемы,” – сказал тогда Пол Стэнли, – “подражать нам просто невозможно. Всякий, кто попытается это сделать, будет похож на маленького мальчика, который угрожает побить папу. Говорить-то он может сколько угодно, но сделать этого не сможет никогда”.
При такой массированной концертной поддержке альбом “Creatures Of The Night” был, как говорится, просто обречен на успех. Тем более, что выдержан он был в добротном цельнометаллическом ключе. И вот где-то здесь, на водоразделе между пластинкой и гастролями, стало окончательно известно об уходе гитариста Эйса Фрейли. Уход, собственно говоря, стал новостью только для публики. Группа уже об этом знала и вела переговоры и прослушивания различных гитаристов несколько недель. Казалось бы, что при успешности положения группы “Kiss” с одной стороны и при обилии замечательных первоклассных музыкантов в Америке с другой, проблемы нет – выбери самого лучшего да нанимай. Но не тут-то было. Группа “Kiss” сильна была своей анонимностью, я бы сказал даже – корпоративной анонимностью. Известного человека, знакомое публике лицо, туда принимать было нельзя. Другими словами, необходимо было найти гитарную звезду, которая еще звездой не стала. Такого человека в конце концов нашли – звали его Винсент Кузано. Мы его знаем под именем Винни Винсент.
Новый гитарист был давно знаком с Джином Симмонсом и даже написал совместно с ним три песни. Не стану здесь описывать подробности отбора, скажу только, что родился он в 1952 году в нью-йоркском районе Бруклин. Начинал в музыке как ярый поклонник “Kiss” и потому, войдя в состав группы, чувствовал себя полубогом, приобщенным к богам на Олимпе. И образ себе подобрал – маг и волшебник гитары в древнеегипетском стиле. Он гримировался под доисторического фараона. Даже древний символ вечной жизни – египетский крест неизменно нарисован был на его лице. В этом вот новом составе и записали новую пластинку под названием “Lick It Up” (“Подлижи”). Она вышла уже на новой фирме “Полиграма” — на “Mercury”, и всякий, кто эту пластинку видел, знает, что участники группы представлены на конверте в природном, натуральном обличии. То есть, конечно, в рубахе и портах, но без грима. Десятилетний период румян и белил, а также чернил был окончен. Решение об этом приняли во время гастролей по Южной Америке, гастролей, которые заметно добавили уверенности в себе. Посудите сами: на одном из суперконцертов, устроенном в кратере потухшего вулкана, присутствовало 300.000 человек. По этому поводу Пол Стэнли заметил: “Все критики, утверждавшие, что группа “Kiss” долго не просуществует — все они сейчас сидят без работы”. Другими словами, можно было говорить о коммерческой неуязвимости “Kiss” и о том, что снятие грима, каким бы кардинально важным оно не казалось поклонникам, для самой группы смертельным ударом уже не должно было стать. И вот великое оголение произошло в прямом телевизионном эфире в октябре 1983 года. Сначала показали видеоклипы бразильского концерта, то есть последнего выступления в гриме, а потом перед камерами наконец появились участники “Kiss” без оного. Сами понимаете, у критиков по этому поводу нашлось ласковое слово. “Джин Симмонс был бог, – написал один из них, – теперь он просто человек, который корчит рожи.” Но и у участников “Kiss” теоретическая платформа была тоже, так сказать, подработана. “Целый год нам никто ничего не говорил, – заявил журналистам Джин Симмонс, – а ведь с первого дня абсолютно все и в пластиночной фирме и все критики, и все журналисты – ну все без исключения уверяли нас, что грим выглядит смехотворно и что нам немедленно его надо снять. А в этом году никто ни слова не сказал. И тут мы подумали — пора его снимать”. “В более серьезном интервью журналу “Kerrang” в разговоре с редактором Джеффом Бартоном Джин Симмонс признался: “Вы же понимаете, – сказал он, – есть еще и физический фактор. Костюм мой весил 25 килограмм. Одни сапоги были по 5 кило каждый. Доспехи, сделанные из тяжелого пластика. В былые дни ко второй песне я уже задыхался, просто помирал. Попробуйте как-нибудь: привяжите на спину мешок с картошкой, да побегайте с ним. Посмотрите, далеко ли вы убежите. Ну, на концерте, конечно, за счет адреналина об усталости не думаешь. А уж теперь, когда я сбросил 25 кило весу, я по сцене просто летаю.”
Альбом “Lick It Up” получился удачным. В первые же дни после его выпуска в Америке продалось 300.000 экземпляров пластинок, и цифра эта перевалила за миллион. Конечно, в ранние дни это было бы не бог весть каким достижением. Но все-таки, согласитесь, в цифре “миллион” есть какая-то впечатляющая притягательность. Впервые за последние 8 лет вся музыка на пластинке была написана самими участниками группы. Со времен альбома “Dressed To Kill” такого не случалось. Причем, что интересно, 8 из 10 песен на пластинке были написаны в соавторстве с новым гитаристом Винни Винсентом. Винсент в металле толк понимал. И оттого быть может пластинка получилась такой тугоплавкой. Армия “Кисс” восторженно приветствовала нового героя. Попасть из полной безызвестности и скромного достатка в неожиданное богатство и славу это не каждому по силам. Не все проходят такое психологическое испытание. Успех ударил Винсенту в голову.
“Винни очень талантлив, – сказал в интервью Джин Симмонс, – но мне кажется, что для него группа – это как бы лестница к славе – к сожалению, потому, что “Kiss” никогда не станут группой Винни Винсента. У нас ты звезда из-за группы, а не наоборот. Группа “Kiss” важнее всех нас по отдельности.”
Другими словами, после пластинки “Lick It Up” и последовавшего за ней всемирного турне, Винни Винсенту из группы пришлось уйти. На замену ему был приглашен Марк Нортон, который по такому случаю взял псевдоним Марк Сент-Джон. Марк был опытным гитарным профессионалом, студийным музыкантом. Он также преподавал класс гитары в родном городе Анахейм в Южной Калифорнии. У него была блестящая молниеносная техника и Пол Стэнли был от него под таким впечатлением, что причислял Марка Сент-Джона к числу 2-3 самых выдающихся инструменталистов нашего времени. Так бы и текла дальше жизнь как в сказке со счастливым концом, если бы не случилась неприятность: новый гитарист заболел редкой болезнью, называется она синдром Рейтера. Это малораспространенный редкий вид артрита, который поражает суставы пальцев. Так вот и сошел со сцены Марк Сент-Джон, оставив после себя музыкальный памятник – альбом “Kiss” “Animalize”, в котором он принимал участие.
Всемирные гастроли после пластинки “Animalize” чуть было не отменили. Все ждали-надеялись, что Марк Сент-Джон поправится. Но когда стало ясно, что ехать он не может, на замену ему, как временную меру, взяли старого знакомого – Брюса Кулика, старший брат которого после ухода Эйса Фрейли частенько помогал в студийной работе. Как известно, вообще, нет ничего более долговечного и постоянного, нежели временная мера. Забегая вперед, скажу, что Брюс Кулик так по сей день в группе “Kiss” и играет. А что же остальные герои – Питер Крисс, Эйс Фрейли, Винни Винсент? Питер Крисс записал, как мы уже говорили, 2 сольных альбома без особого успеха. Эйс Фрейли создал впоследствии группу под названием “Frehley’s Comet” (“Комета Фрейли”), она выпустила 3 альбома. Винни Винсент со своей командой “Invasion” (“Вторжение”) сделал 2 пластинки. Даже Марк Сент-Джон выпустил потом сольный альбом под названием “White Tiger” (“Белый тигр”). Но все эти попытки сравнить с продолжающимся успехом группы “Kiss” было конечно нельзя. Джин Симмонс по тем или иным причинам оставался героем публики. О нем беспрестанно говорили и писали. Ну, выражение “по тем или иным причинам” — это я так скромно, кокетливо. Речь идет о нашумевших связях Симмонса. Пример: скажем, когда многомиллионный зритель смотрит на экране неувядающую красавицу Шэр и ее точеные формы, скрытые от глаз тончайшими, малейшими по размеру одеждами, то в голове у этого зрителя подсознательно вопрос – кому же вся эта радость достается. А когда выясняется, что достается она Джину Симмонсу, то уж, конечно, этот зритель раздел светской сплетни в газете, где все это подробно описано, просматривает усердно. Но, когда роман с Шэр закончился, на смену ей пришла звезда не меньшей величины – певица Диана Росс. Эта дружба продолжалась долго, достигнув почти семейной устойчивости, хотя о свадьбе-женитьбе разговоров не было. Почему? Да потому что и Джин Симмонс и Диана Росс слишком к работе серьезно относятся. Личное счастье, каким бы оно важным не было, отходит на второй план при этом. А на первый выходит сцена — или, как здесь говорят, карьера. А карьера продолжалась. 17-ый альбом “Kiss”, вышедший в октябре 1985 назывался “Asylum” (“Убежище”).
Рассказ наш о киссовских достижениях был бы не полным, если бы мы не упомянули работы Джина Симмонса в кино. То ли десятилетнее гримирование так на него подействовало, то ли от природы склонен он был к глубоким перевоплощениям, только экранное лицедейство, требующее тонкого и глубинного подхода, у него пошло успешно. Ну, я хотел тут перечислить ряд фильмов, в которых он снимался, но все равно вы их вряд ли увидите. В конце 70-х он снялся в телефильма “Runaway”, где играл злодея, в кинокартине “Never Too Young To Die” (“Умирать никогда не рано”) он изобразил убийцу-трансвестита, т.е. любителя переодеваться в женскую одежду, в картине “Трик ор трит” (“Деньги или кошелек”) Симмонс сыграл роль диск жокея. Любопытно, что Оззи Осборн, снимавшийся в этой же картине, играл священника, который выступает по телевидению и громит рок-н-ролл. Вернемся к музыке. На февраль 1987 был намечен выпуск новой пластинки под рабочим названием “Kiss And Tell” (“Поцелуй и скажи”), для чего осенью приступили к записи. Но период этот в Америке был для тяжелого рока нелегким. Организация американских родителей – консервативное объединение моралистов вела усиленную компанию против металла, обвиняя его создателей и исполнителей в моральном разложении и сатанизме. Досталось, конечно, и киссовцам. С точки зрения пластиночных компаний, чутко принюхивающихся к общественному поветрию, время для выпуска новой пластинки было неподходящим. Нужно было выжидать. 
Тут внутри группы начались разногласия. Симмонс считал, что пластинку надо продюсировать самим. Пол Стэнли настаивал на том, чтобы использовать опытного профессионала — имелся ввиду продюсер Оззи Осборна по имени Рон Невисон, который делал ему пластинку “The Ultimate Sin” (“Смертный грех”). Джин Симмонс сопротивлялся этому предложению потому, что когда он был в Англии, то Оззи ему рассказал, что работа с Роном Невисоном — сущий кошмар. Не знаю уж, как поладили они, но только Рон Нэвисон стал продюсером новой пластинки “Kiss”. Она вышла в свет в сентябре 1987 года и называлась “Crazy Nights” (“Ночи безумия”).
5 ноября 1987 года “Kiss” отправились не всемирные гастроли на целых 12 месяцев, на круглый год. 8 месяцев колесили по Соединенным Штатам, а потом 4 провели за границей. В частности в Англии выступали в августе 1988 года на Доннингтонском фестивале вместе с группой “Iron Maiden”. В следующем 1989 году выходит пластинка “Hot In The Shade” (“Жара в тени”). И последний известный мне альбом вышел в прошлом 1992 году, он назывался “Revenge” (“Возмездие”). Если бросить взгляд на фотографии группы в течение многих лет, то можно сделать глубокий музыковедческий вывод, философское заключение о том, что в группе работают брюнеты (волос у них черный). И вот здесь передо мной обложка последнего альбома “Revenge”. Среди трех брюнетов затесался яркий блондин, пусть даже и крашеный. Блондин этот — барабанщик и вокалист Эрик Сингер. “Как, – спросите вы, – а куда девался Эрик Карр? Почему о его уходе не было не сказано ни слова?” Эрик Карр действительно ушел. Ушел безвозвратно. И не только из группы. К 1991 году стало известно, что у Эрика Карра рак. Он сражался с болезнью храбро, отчаянно. Но к ноябрю его не стало. Он скончался в Нью-Йорке, ему был 41 год. Это уже новейшая история, как говориться, это уже мы с вами проходили. Вот выдержка из декабрьских рок-посевов 1991 года:
“Два участника “Kiss” Джин Симмонс и Пол Стэнли выпустили официальное заявление по поводу кончины барабанщика группы Эрика Карра.
“Миллионы поклонников группы во всем мире, – говорится в нем, – будут помнить Эрика за его пение и громобойную игру на барабанах, как на концертах, так и на наших пластинках. Мы любили его как брата и никогда не забудем его преданности нашей группе, нашей музыке и лично нам, как людям. Мы оплакиваем его потерю и прославляем его память.”"
На пластинке “Revenge” одна из дорожек специально посвящена Эрику Карру.
loading...